| *** |
|
- А тебе с ними, среди них не жутковато?
- Нет.
- А мне вот как-то не очень. А уж в темноте бы — брр. Сколько их?
- Больше четырёх тысяч.
- Тысяч??!
- Ну, это всё же уже не куклы — солдатики. От того кукольника во мне почти ничего не осталось.
- Ну да-ну да. Четыре тысячи. Осподи. И всех помнишь, различаешь?
- Думаю, что да. Уверен.
- Надо бы проверить, потырить парочку.
- Не надо. Расстроюсь.
- Всё равно производное от кукол. Вот не зря отец Жадэ говорит, что от дьявола.
- Удивила. Отец Жадэ — церковник. За редкими исключениями, они не эволюционируют. Вернее, как были исключения, так и есть. Как можно им и во всё это верить? ещё понимаю лет триста-двести назад.
- А я не понимаю, как не верить? Вот как ты без веры обходишься?
- Да у меня просто такой надобности нет. И для меня это чрезвычайно нелепая мыслительная конструкция — зачем она?
- Ну, чтоб знать, понимать, что хорошо, что плохо.
- А без, не осознаёшь?
- Чтоб уповать. Чтоб не страшно.
- А если уповаешь, то не страшно? Что за чудная связь? Предположим, он таки есть, и вот ты уповала, и он тебя типа встретил — и не страшно?
- Ну, тоже страшно конечно.
- И? ерунда же какая-то, разве нет? Миллиарды песчинок уповают, не пойми на что или кого, чему не было и нет подтверждения, и которому — ну просто по логике и вероятности, и дела до них никакого. На то, что и сформулировать, хоть как-то обозначить-определить никто не может.
- То есть?
- Ну, попробуй рассказать, разъяснить мне, что же такое бог.
- Отстань.
- Вот. Хорошо, что не сказала, что он непостижим…
- Чем хорошо? ты мне всю голову уже заморочил
- я??
- Ты и твои солдатики. Четыре тысячи! Да ты ж больной
- Эка новость. А ты?
- Ну и я тоже. А расскажи чего-нибудь…
- Например?
Я прихожу к нему, когда мне плохо. Ничего не могу с этим поделать
- Всё ухудшается?
- Да. Глаз. Да и вообще. И всё время никаких сил.
- Боишься?
- Да нет. Не хочу, чтоб запомнили меня на диализе, но ведь будет именно так, всё остальное давно затёрто, подёрнуто дымкой (как теперь мой второй слепнущий глаз) и вообще непонятно было или нет.
- Это я как раз понимаю.
Ну, ещё бы. И у меня по спине и рукам шмыгают мерзкие мурашки.
- Как твоя сказка?
- Зреет и упрямится.
- Ну, дозреет же.
- Вопрос когда: когда ослепну или помру? И потом, вот знаешь, я прям вижу, не говоря про чувствую, как всё меняется и меняется быстро, кому вообще останутся нужными книги, тексты, и сказки в частности.
- И что? перестанешь пытаться?
- Да нет, разумеется.
Он улыбается на «разумеется». Он умеет так, будто опускается занавес.
А вот она не умеет вообще:
- Расскажи.
- Отстань. Что я тебе радиоспектакль что ли? или политинформация?
- А классные они были.
- Кто? политинформации?
- Ну, эти тоже ничего.
- Чего это ничего? сам их читал и хорошо, а не ничего — пфф.
- ВотЪ. Поэтому и давай, рассказывай. Но я да, про радиоспектакли, лежишь такая, или жуёшь вкусненькое, или по дому поделываешь, а в тебя культурка закладывается.
- Жуёшь в тебя явно больше заложилось.
- Фу. Противный. Ты ужасный просто. Сиди тут со своими солдатиками.
- Уже покидаешь?
- Нет!! Пока не расскажешь.
- Ты ж опять не запомнишь ничего.
- А неважно. Между прочим, я дама, а ты кавалер.
- я своё откавалерил.
- А я не отдамила! И не собираюсь даже.
- Ладно, я тебе про занавес расскажу.
- Про чтоо?
- Слушай теперь. Только на солдатиков не сядь, у тебя попа шибко… накультуренная и тяжёленькая.
- Отвратительный.
- Да. Слушай.
И где-то поднимается занавес, чтоб в финале опуститься.
Но пока я ещё к нему прихожу, когда мне плохо — ничего с этим не могу поделать.
А она — ко мне, не к солдатикам же.
(zestanoyjokerps) 7 октября 2025 - 5 марта 2026 года
|
| --- |
|
|