| *** |
Она приснилась малоудачливому прозаику Кияшко под утро.
И выговорила строго:
- Не смей писать плохо.
Маленькая японская поэтесса, понятно дело в кимоно и с большим, ярко раскрашенным веером.
Вдалеке, добавочно снились пагоды, в утренней свежести и прохладе.
Пагоды и утренние свежесть и прохлада снились Кияшко не впервые – бабка по отцовской линии кореянка, и уже бывало, что вот ни с того, ни с сего, между ставшими привычными кошмарами, накатывал на него в зыбких снах далёкий Чосон, – так красиво Корея называется самими корейцами. Или называлась.
Но откуда и почему вдруг японская поэтесса? и с веером в придачу, – утреннюю Корею Кияшко хоть по телевизору и на фотографиях видел, в книжках и периодике читал, какое-никакое представление имел, отдалённая генетика – но абсолютно точно, за всю жизнь, ни одной японской поэтессы не наблюдал.
И строгая какая, – «Не смей писать плохо» – ишь ты, мелкота азиатская, нэцка ненашенская.
Нэцки, театр Кабуки, анимэ, оригами и сакура, император Хирохито, якудза и камикадзе, самураи, сёгуны и катаны, Хиросима и Нагасаки, острова Хоккайдо и Хонсю, сеппуку, оно же харакири…
«Тьфу, блин.»
Прозаик Кияшко встал, прошаркал на кухню, закурил.
И ведь сказала то, зараза, по делу. И ко времени. Действительно нефиг писать плохо. Не поспоришь.
Но и хорошо чё то не особо получается.
В последнее время так и совсем никак.
Японцы здорово русские песни поют. Причём и по-русски и по-японски. Буквально мурашки пробирают. И перепевают то ведь типа «жил был художник один», а представляется снежная Сибирь с лагерями узкоглазых военнопленных, и просторы дальневосточных морей, со скорыми браконьерскими шхунами и неторопливыми пограничными «сторожевиками».
Крабы и суши, сакэ…
… водки в холодильнике не имелось – сколько не заглядывай.
Умные они, японцы, конечно. Жуть просто. Работящие и любознательные, вежливые и аккуратные. Раньше с фанатизмом сражались, теперь с неменьшим фанатизмом пашут. Детишек замечательно воспитывают. О стариках заботятся. Чуть что роботов собирают. Эти… хокку сочиняют. Из разрушенной страны чудо сотворили.
Куросава, Китано, Мураками… тойота, нисан и судзуки.
Отряд 731. Девочка с бумажными журавликами.
Две сигареты подряд Кияшко выкурил. Всё пытался личико за веером вспомнить.
Лёг снова. Рассвет в щёлку штор лез настырно. Ровно посапывающим супруге и мопсу явно японские поэтессы не снились.
… японский хин – невзрачненькая, хоть и пёстрая, несуразная собачка.
«Тьфу!, напасть».
Поворочался-поворочался Кияшко, поплотнее одеяло оттянул с супруги на голову…
- … Не смей писать плохо!
… и вроде смеётся. Почти хихикает. Но деликатно, по-японски.
Вот, мля, гейша.
На будильнике сорок минут до звонка и подъёма дочери.
Лучше уж кошмары и удушливые провалы. К ним Кияшко хоть привык-притерпелся.
Чио-чио-сан…
Чио-чио-сан…
Давно, в одной из других жизней, довелось прозаику посотрудничать и с рекламщиками:
«- Способны придумать нам сценарий ролика?
- Попробовать можно»
Попробовал, принёс, расселись читать – в сценарии присутствовал новейший говорящий пылесос и молчаливая японская дама – ага, в кимоно естественно:
«- Вы тут не правы – к японским женщинам не обращаются с приставкой «сан».
- Разве? а как же Чио-сан?
- Уверены?
- Приблизительно»
Рекламщики сразу стали с кем-то созваниваться, консультироваться.
Потом рекламщики Кияшко «извините» сказали, надулись демонстративно, и быстро попрощались.
Дальше сотрудничество не состоялось. Но, конечно, легче думать, что сценарий не удался.
Сколько шняг и ерунды налабал. Мама дорогая! С натуральную Фудзиямау.
Да ещё и сад камней вокруг.
А толкового и стоящего, правда, мало, – до разъедающей обиды, мало – права, ой права, барышня пригрезившаяся.
И когда маленькая японская поэтесса бесцеремонно явилась в неупокойном мозгу Кияшко в третий раз – «не!… мей!… хо!», он ответил ей:
- Да стараюсь я, стараюсь! Честно. Сам извёлся. Свой сборник избранного хочу… А у меня фамилие несуразное. У остальных обложки, как обложки, а у…
- Неважно, Кияшко. Неважно.
И из-за веера негромко:
… смахнутая чаинка со стола
незаметна взору
У риса нет древесного ствола.
Шагает путник в гору,
а мог бы обойти…
Не обложка важна, Кияшко.
…жка … ияшко...
… яшко.
Затрезвонил будильник.
Тявкнул мопс.
Зашевелилось и брямкнулось в комнате дочери.
Супруга нажала на кнопки чайника, телевизионного пульта, и, на излёте вялой ручной траектории, вознамерилась толкнуть малоудачливого прозаика.
- Угу. Угу! – не сплю. Смахнутая, значит... …ияшко… обложка… япошка, ёлы! Да не сплю!, не таращись – не сплю! – примерещилась чепуха разная. Шагает путник в гору, а мог бы обойти… Эпиграф?... Пора-пора со сборником... И нельзя плохо. Банзай.
(zestanoyjoker) 18 апреля 2008 года |
| --- |
|
|