В далёкое прошлое время, в южных и солнечных землях, правители, города и мастера возводили башни.
Это была поразительная эпоха, когда достиг совершенства рыцарский доспех, а поля сражений уже вовсю окутывал пороховой дым, когда выжирала деревни и кварталы беспощадная чума, когда печатная книга на несколько столетий вперёд формировала, исчезающую нынче, галактику Гутенберга, время поэм и восстаний, время великолепной архитектуры, скульптуры и художественных полотен, время гениев, солдат и проповедников, когда за океаном открылся необозримый пока Новый Свет, уже покоряемый, но ещё долго неизведанный и непонятый, и отчаянные и настырные паруса и отряды продолжали раздвигать завесы мира, а христианский крест сошёлся в схватке с мусульманским полумесяцем.
Это тогда становилось очевидно, что то что написано пером, и уцелело по воле истории, не вырубишь топором, не заколешь шпагами и кинжалами, не запытаешь в застенках и даже не очень то запретишь и сожжёшь в пламени карающих костров.
Интересно, но в южных и солнечных землях, зачастую, возводили красивые и причудливые башни, а в северных — мрачные, грозные и чопорные.
Конечно, башня была символом и выражением живущим, и послание потомкам. Как и поэмы и полотна. Башня была словом и делом мастера, а порой и его судьбой.
Нынешние времена косые, крысиные, мелкие и суетливые, хотя и не менее жестокие и подлые. В них мало мастеров, поэтов — ну может и не меньше, чем в прочие эпохи, но незаметнее. И башни все давно наперечёт, к некоторым водят раззявистых, ничего не запоминающих туристов, многие, рассыпаясь, доживают свой век, разве что ещё в той исчезающей галактике Гутенберга творцы строки и слова ещё продолжают их возводить и множить — потому что символ, выражение и послание.
Мне повезло, я с избытком встречал талантливых, вот по-настоящему: разных, упорных и непримиримых, чудаковатых и сложносоставных, в большинстве своём совсем негромких в бытие. Ибо за них говорили их творения — не смирялись, спорили, протестовали, отвергали и отстаивали, стерегли и держали рубежи, как башни, а случалось так, и выдерживали настоящие приступы и штурмы, увы, горели и разрушались тоже.
У неё шея, глаза, взгляд и улыбка из той далёкой эпохи. И именно из южных и солнечных земель, где плещется ласковое море и наливаются зноем виноградные лозы. И в той южной и солнечной земле — опять война, опять плохая война (можно подумать остальные зашибательские).
И у неё фантастически умелые и кропотливые руки. И её судьба, как и моя, пробита и прибита диализной иглой. И я могу только очень желать, чтоб не навсегда, очень-очень.
И пусть у меня останется её башня. Красивая и причудливая, вопреки. Особенная. Как символ, выражение и послание.
Башня Мастерицы.А у неё и для неё — этот недлинный текст. Изначально то, в моих строчках, предполагалось назвать Шутовской башней, но настоящее творчество — оно такое, своенравное и порой становящееся судьбой. Но чорный флажок будет, а как же, уж без него не обойдётся. (zestanoyjoker ps) 6 декабря 2025 года |