|
- Ну, лич.состав, занимайте койки! Пятнадцать минут на обустройство.
Двери корпуса открылись и пацаны ринулись занимать.
Прямо скажем, никогда Славка в подобном шустростью не обладал, но сейчас его будто повело к самым крайним койкам, что у широкого окна, он целенаправленно опередил остальных, но дойдя до края ряда, поставив шмотки на нижнюю койку, чуть подзавис, прикидывая какая предпочтительнее — нижняя или верхняя.
- Не, нижняя моя. – крепенький и не низенький паренёк опоздал, Славка его опередил. – Давай, убирай, а ты на верхнюю.
- Не – тоже некнул Славка: я как раз прикидывал, какую занимать. Но раз уже занял. Ты её не бронировал, а я первый. А уступать плохое начало.
Оппонент прифигел, подобрался и прицелился в Славку взглядом, оценивая. Был ли Славка сам готов сразу к конфликту? да фиг знает.
- Не злись и не бычься, лучше познакомимся – и Славка протянул руку.
Корпус и этажи галдели и перекликались, в окна лучилось южное июньское солнце.
- Первые десять кроватей — первое отделение! вторые десять — второе, третьи — третье. За полчаса выберите ефрейторов.
- Почему ефрейторов то?
- Потому что сержантами они станут через десять дней. Или не станут.
- А самому вызваться можно?
- Можно и самому. Только хорошо подумав.
- А если, ну не тех выберем? Или не тот вызовется? Не оправдает так сказать
- Через десять дней мы утвердим ваших сержантов. Или не утвердим. Можем разжаловать и ещё ефрейторов, как пойдёт. Да и сержантов можем. Может и само отделение выдать ефрейтору чёрную метку.
- Ого.
- Да. Но должно быть обоснованным. Может и сам ефрейтор попросить самоотвода.
- И так бывает?
- Бывает.
И Славка второй раз за день, удивляясь себе, оглянувшись на ещё малознакомый коллектив, поднял руку:
- Можно попробую?
- Ну, попробуй — прищурился инструктор: почему нет?
- О. Салаги.
- Сама ты…
- И кто? Ну?
И от ступенек корпуса и от лавочек с правой аллеи тут же закричали:
- Чё там у тебя, Тань?!
- Помощь нужна?
- Да не, я сама. Видали мы таких. Так кто я? – и Танька вплотную подступила к новеньким мальчишкам.
- Ладно-ладно. Мы с девчонками не воюем.
- Пффф. Да вы вообще пока не воевали, не умеете же. – щёлкнула ближайшего по носу, развернулась и пошла.
- Видал?
- Ага.
Это была Танька
- Ефрейторы! Ко мне!
Подошли.
- Отставить. Не годится. Вернулись обратно и ещё раз. Закреп!: исполнять и приказывать — расторопно и чётко.
- Что есть закреп?
- В памяти закрепить. Ефрейторы! Ко мне! Получше, но не то. Отставить. Ещё раз. Ефрейторы! Ко мне! Возьмите по двое ребят в помощь. Сча вас проводят на склад, получите форму на свои отделения. Внимание всем! Ваши размеры у нас есть, но здесь не салон и не магазин. Может чутка и не подходить.
- И что тогда?
- Что-что. В идеале, конечно, самим подшить
- Уууу.
- В смысле?!
- Фига се!
Инструктор Сергей усмехнулся:
- Но мы понимаем, что рукастые из вас не все. Даже уверенно предполагаю, не большинство. По крайней мере, пока. Тогда вариант следующий, за столовой и музеем корпус девчат, в нём одно отделение тоже вашего отряда, по-моему, пара тройка девчонок с прошлого года. Спросите Таню Воронкову. Спросите и попросите. От себя рекомендую по пути нарвать цветочков, но чтоб не засекли! И не жмотничайте, девчатам придётся сколько вас безруких выручить. Завтра, после обеда, поблажек уже не будет! Ефрейторы и сопровождающие! За мной.
- Ооотряд! Поодъём!! Ефрейторы! Через пять минут отделения должны быть готовы к утренней пробежке.
- Хде я? кто я?
- Вот садюги то.
- Сколько-сколько?! — без пяти шесть??...
- Это кто пожаловался?!! Шустрей! Шнурки завязать, штанов не терять!
Ну, так себе все они выглядели в то первое утро.
- Мерным бегом — вокруг корпуса!
- Что есть мерный бег?
- Мерный, значит, сохраняющий силы максимально надолго. Это у вас первые дни — вокруг корпуса. Потом вокруг всего лагеря будем бегать.
- Ух тыж блин. – лагерь казался огромным, да и действительно был немаленьким, с одной стороны противоположной не разглядеть.
И бежали они конечно так себе. Толстячки сразу и совсем запыхались. Да и не только толстячки. Славка, например, тоже никогда в бегунах не числился.
- Ну как, бойцы?
- Та легкотня же этот ваш мерный.
- Оотряд! До третьего фонаря — с мерного на быстрый!
- А б-ббыс-стрый это чё?
- Быстрый — это быстро, на максималке.
У третьего фонаря часть чуть не повалилась, а притормозили, отдыхиваясь, так все.
- А кто отдал приказ, что стоп?! С быстрого — на мерный! И до исходной точки! Закреп!: приказ мозг отключать не должен! Ефрейторы! Подтянуть своих! И сами подтянитесь. Плохо. Но ожидаемо. Горы видите?
- Нн-ну.
- Не, ну, а так точно! В конце смены по ним поскачете и с выкладкой.
- Мама миа – это Андрюшка Дюков. Относительно недавно вышел «капитан Врунгель» и Андрюха оборжаться, как изображал «мы бандито-ганстерито». Впрочем, уже попозже. Сча бы добежать и поскорее — к умывальникам.
Из столовки потянуло свежеиспечённым хлебушком. И, наконец, задышалось ранним пряным южным летом. На ближайшую гору заползало солнце. А где-то там, за противоположной стороной лагеря, плескалось море.
- А ведь здорово, ребзя.
- Шнурок завяжи и штаны подтяни!
- Да это девчонки же так подшили!
- Ты бы спасибо сказал! И сам иголку с ниткой в руки взял — после обеда, вздрючат. Ну с прибытием, амиго. – И Танька сама подошла знакомиться по-настоящему. Свежая, подтянутая и улыбающаяся, как умела улыбаться лишь она, надо ли добавлять, как на ней сидела форма?
- Самбисты, боксёры, борцы, каратисты — есть? Хорошо.
Инструкторы Сергей и Гена топтались на расстеленных матах. Из расстёгнутых «афганок» полосато и задорно выглядывали тельники.
Вначале вышло семеро.
- Просим. Продемонстрируйте. Не стесняемся.
Двое вернулись обратно в строй.
- Закреп!: заявил, подтверди.
- Достал — бей?
- Вроде того.
У Славки был год занятий вольной. Но он и не рыпнулся. Ну, посчитаем, что постеснялся, да и правда, какой из Славки борец? у него и в целом с физрой так себе, бег ещё куда ни шло, если мерный, ой зря он в ефрейторы вызвался — и чего его дёрнуло, а глядя на турники и вовсе приунылось.
Троих инструкторы выбили быстро, ничего язвительного не сказали, пожали руки.
Тот самый паренёк, с теперь полки над Славкой, Димка Кулагин, побоксировал с Сергеем подольше (а хорошо, что не дошло до конфликта), но тоже было видно, что Серёга играется.
А вот пятый, Тимур Воджаев прям закрутил и затанцевал — и ловко, и красиво, и всерьёз.
- Вот то дило – запрыгал и зафинтил и Серёга. И уже свалив Тимура, резюмировал: Молодца.
И руку подал как-то иначе. А парни и девчонки и захлопали.
- Да, ладно – не очень то смутился Тимур: У меня два брата занимаются.
- Внимание! Если не будете раззвиздяями, рекомендуем попросить товарища, в свободное время, позаниматься с вами. Не против, Тимур?
- Ну, нет, наверное. Только чему же научишься за три месяца?
- Чему-нить научишься. Было бы желание и старание. И это кроме наших занятий. А вот чему можно и можно ли научиться за три месяца, мы с вами поглядим и пообщаемся в конце августа. Закреп.
Это казалось атас каким долгим сроком. И разве бывает в юности иначе?
Как ни странно, но даже в эти самые первые дни, но подростковый коллектив с ног не валился: ну, бывало, конечно, что приползали, и несколько злых мальчишеских ( и девчоночьих) слёз случалось — когда и где без них?, но как-то почти сразу на что-нибудь переключалось — занятый коллектив, большое дело, а уж молоденький, да под умелым и пристальным руководством, тем более.
И вот уже шуточки и гогот.
Хотя, ну вот откуда у их инструкторов такое умение? Сами ведь совсем ещё молодые парни — ну, сколько им тогда? двадцать три-четыре-пять. Афган это конечно серьёзно. Но и педвузов не заканчивали.
Славка всё сильнее переживал за свою «физику». Запереживаешь тут. Спортивным подростком он не был. Не сказать, чтоб и тюхой — велик, волейбол, семейные и компанейские походы, та же борьба, ну периодами утренняя зарядка с отжиманиями и приседаниями, гантелями и даже гирей, но не спортсмен. Не было в нём ни спортивной злости, ни конкурентного азарта, а были раззвиздяйство, фантазёрство, изрядная лень и осложнение на почки после ангины в четвёртом классе, отправившем его в больницы на полгода.
Зато сколько книжек прочитано. Но книжки на том же турнике бесполезны. Как шпаргалка на геометрии и алгебре, когда ты в те котангенсы ни в зуб ногой. Ещё упрямство было, порой странненькое такое, негромкое, но с которым мало кто что поделать мог, включая самого Славку.
И плац Славку убивал. Более идиотского и тяжкого занятия и представить трудно. Вот отсюда буквально сбежать хотелось. Строевая бывала и до и после обеда, а это солнце, да не просто солнце, а солнце южное.
Казалось, Славка тупеет уже на третьем шаге. Форма, что им так нравилась, моментально взмокала, спину и лицо жарило, берцы почти прилипали.
- Левой! Левой! Круугом! Ефрейтор третьего!! Ты пример должен подавать! А не вот это страдание Дульсинеи!
- я не Дульсинея – огрызался оплывающий Славка: я — ля, Элли, мы в город Изумрудный идём дорогой трудной.
- Дебаты? Отлично. Два наряда!
- А можно три, но прям сейчас?
- Четыре наряда! Да чё уж, шесть!! Цени щедрость.
- Заценил – скрипел зубами Славка.
- Плавленый сырок «Дружба» — гордость отечественной пищевой промышленности!
- Дюков! Аналогично. Там вместе и поострите. Но за поддержку духа друга: молодца!
Зато, стрельбище. С него Славка и не уходил бы. Чуть ли не лучшее место в лагере.
Славке нравилось стрелять. И получалось.
- Девятка! Восьмёрка! Девятка!
- А ты могёшь. – Танька жуёт травинку. Ещё пара девчонок создают ей эскорт. Одна из них — Юлька Перельман.
- Не могём, а могем. Ну, нравится, да. У меня мать хорошо стреляет. Ну и отчим, конечно.Первый отчим (тогда Славка, понятно, не знал, что первый), офицер, их с братом сюда, в «военник» и отправил. За что Славка будет ему благодарен и через много-много лет, но это всё потом. - Молоток. - На турнике всё гораздо печальнее. - А ты хотел бы как Моцарт? - Ты имела ввиду Цезаря? - Да какая разница. Хотя Цезарь, наверное, уместнее. Но он же старый уже был. - Он хотел бы Юльку поцеловать! – а то Моцарт, Цезарь… Детский сад. Юлька опускает глаза. Красивые. Впрочем в Юльке всё красивое. - А ты бы Дюков кого хотел? - А я бы хотел, чтобы песня не кончалась и победы коммунизма. Хотя бы в одной отдельной стране. Тогда с этим в принципе будет проще. Каждому по потребности. - Ты про способности забыл. - Дык у меня их завались. Пусть другие помнят. И они хохочут. И Танька и Юлька. У Таньки поллица и полтела обожжены, кожа пересажена.
Котлы, сковороды, противни в столовке — нечто пугающее, особенно котлы. Заставь сейчас такой отдраить, да умереть сразу. А тогда, ну чертыхались и матюгались, ну жырно-противно и тяжело, но отдраивали же. Хотя было подозрение у Славки, что повара всё же потом додраивали. Но это не точно.
- Пришёл вот. С самоотводом.
- Угу. А я загадал, придёшь-не придёшь.
- И как?
- Выиграл.
- У самого себя?
- А то. А ты вот, похоже, проиграл. Самому себе.
- Да не тяну же я. Разве не видно?
- Ну, как сказать. Пацаны к тебе норм. И девчонки.
- Ага. Особенно, когда на турнике клятом.
- Ну, за три месяца, конечно, не исправить.
- И не за три. Да и не надо оно мне. Ну, в смысле, что вот прям очень. Переживу. Не моё. Да и какой из меня нафиг командир. Ефрейтор, блин. Ефрейтор это же лучший солдат.
- Хороший. Опытный.
- Ну. Чёрт тогда дёрнул, попробовать захотелось. Димку Кулагина ставьте или Димку Пучкова, или Эдика.
- Ну, решение, конечно, за тобой. Только, знаешь, Слав, вот это попробовать, и чтоб пацанов и девчонок устраивало, тоже чего-то стоит. Тебя сильно за турник застебали?
- Да так, немного, совсем чуть. Да нет, на самом деле.
- Давай по честноку?
- Согласен.
- Ну да, ты не ефрейтор и по натуре не он. Может и вообще не солдат. Но и поставить себя умеешь, и коллектив наладить, и за ребят переживаешь, а они за тебя, а вот это уже поважнее всего остального. И им с тобой свойски, а тебе с ними. И пришёл ты ко мне не потому, что за себя переживаешь, а потому, что не только за себя. Ведь верно?
Славка пожал плечами. Шут знает. Так глубоко в себе он не копал. Так чёрти до чего докопаться можно и до того, чего и нет.
- Короче, боец. Решай до завтра. А на турнике ты, правда, сосиска. И заканчивайте уже курить по ночам в акации у Танькиного окна, всю акацию пообломали. И Дюкову передай, чтоб прекратил политрука лагеря изображать,
само собой не прекратит, но пусть поосторожнее что ли.
- Так смешно.
- Смешно. Обхохочешься.
Полночи Славка проворочался, и так обдумывая и сяк.
Даже Димка свесился:
- Чего не спишь?
- Та.
- Юлька?
- Танька, блин.
- Ну, тогда, полная безнадёга. Она хе по Серёге сохнет.
И всё же на утро подтвердил самоотвод.
- Ну и правильно – резюмировал и поддержал Андрюха: Не всем Чапаями быть. Ты всё равно останешься в наших пламенных товарищеских сердцах.
- Да – кивнула и Танька: Моя уважуха.
Вот и прошли первые десять дней в лагере. Многие и загореть успели.
На линейке инструкторы огласили:
- Считаем нужным отметить, что ни у нас, ни у отделения к Славке, Славе нареканий нет. Это абсолютно его самостоятельное решение. И мы его принимаем с уважением и пониманием.
- А по физподготовке?! - кто-то всё же язвительно выкрикнул.
- По физподготовк, нарекания есть к бойцу Самохину, но не к ефрейтору.
Они пожали с Кулагиным руки:
- Пост сдал, пост принял. Поздравляю, Дим.
(zestanoyjoker ps) 14-15-16 августа 2025 года |