| *** |
- Хочешь на небо?
- Хочу. – соглашается Тимка.
… И Тимка поднимается на небо.
Прочь от боли и вытекающих слёз, от запахов плохо проветриваемого помещения, больных тел, перевязок и остатков лекарств из вскрытых ампул.
… Хотя «поднимается» неверное определение, — поднимаются постепенно, а Тимка… Тимка возносится, — всплывает откуда-то и из когда-то нужное слово.
… Он не летит, и не парит…
Просто небо вбирает, забирает его, а он вобрал, забрал, пропустил и пропускает, чувствует через себя сразу всё небо целиком и полностью – большое-большое, необъятное, небо везде и всюду, и от того разное и всякое, – где с плывущими, пушистыми облаками, а где с тяжёлыми тучами, где со всполохами молний, где с лёгким и свежим ветерком, а где со стремительными ураганами и смерчами, и дальше с луной, солнцем и Млечным путём.
Небо становится Тимкой, а Тимка — небом.
Даже больше, чем небом…
«- Здравствуй, сын.
- Здравствуй, ма.
- Ну, привет, парень.
- Привет, батя»
И тепло-тепло, и ласково-ласково, и…
- Мои родители умерли?
- Нет.
- А я?
… Тимка может куда угодно.
Может зависнуть над ночным, из ещё детской мечты пылающим миллиардом огней Буэнос-Арейсом, может над степями Калмыкии, может над, играющими отблесками северного сияния, торосами Заполярья.
А может — над родным …нском.
Куда и как угодно может. И не только над… И не только сейчас.
… Вот он вихрастый мальчишка, и у него отбирают велосипед.
И отберут.
Но больше не обидно и не горько, потому что Тимка знает и помнит, что уже назавтра он первый раз поцелует Светку Дягилеву.
… А вот Тимка бежит домой со школьным аттестатом, бежит радостно, — хмурый и желчный Тур Турыч нежданно вывел ему итоговую четвёрку, хотя две последние четверти, ставил трояки, и изводил его, да почти высмеивал, «добровольно-приобретённой бестолковостью» — а «четвертак» сильно-сильно необходим Тимке.
Море…
Море – ведь тоже небо, но другое.
Тимка тогда не совсем понимал, но догадывался.
МОРЕ-ХОДКА, МОРЕ-ПЛАВАНЬЕ, МОРЕ-ДУМАНЬЯ…
… - К сожалению, мы вынуждены отказать вам, молодой человек.
- Но почему?! аттестат соответствует требованиям?
- Соответствует.
- И я сдал?
- Сдали. Но, увы, Вас не пропускает врачебная комиссия. И не пропустит. Увы и увы, — море вам противопоказано. Но, поверьте, и на суше есть много интересных, чудесных мест – например, леса, реки, равнины или горы и пустыни.
… Горы и пустыня.
Чудесная, нереальная сушь.
- … Разворачивай, салага! Разворачивай!!! По кромке той гряды!!!…
Тимка разворачивает.
Но надбашенный пулемёт непослушен, упрямо клинится, заляпан чужим и липким. И Тимке заторможено кажется, что от того и непослушен.
На самом деле, это конечно он необстрелянный, неумелый, и опять с «добровольно-приобретённой бестолковостью» салага, не справляется с незнакомым оружием.
Сзади и сбоку накрывает грохотом, тротиловой вонью, жутким, металлическим свистом и острой, секущей, каменной крошкой… страхом, животным ужасом.
- По кромке, салага!!!... Длинными!!! – Старлею приходится высовываться для команды там, откуда высовываться нельзя: Передёрни затвор! Затвор!!! твою…
… Не передёрнется затвор и не раздастся «длинная по кромке».
… Не докричит старлей.
… Не доживут салаги до «дедов».
Да и «деды» не доживут.
… Одутловатый генерал суёт Тимке в руку коробочку, и неуклюже спотыкаясь о костыли, задевает и капилляр капельницы.
Медаль возмущённо старается вывалиться на чиненую, сероватую простынь.
Недобрая обычно к Тимке медсестра Тамара, непочтительно и вовремя отталкивает генерала от капилляра, и перехватывает, вжимает ладонью в ладонь коробочку.
… Тимка скулит, воет, уткнувшись в безразличную, с отколупнутой окраской, стену.
А Тамара не встаёт со скрипучего стула и не уходит из всхлипывающей темноты.
Небо нынешнее и полностью подвластное нынешнему же, сегодняшнему, бестелесному Тимке, опускается на того, плачущего от памяти, стыда и несправедливости худого и одноногого.
Нет, небо не прощает. И не простит. Не вольётся в вены и мозг туманным обезболивающим. Не запоют хора и не зазвучат колокола
Но и не заругается матерным и отрезвляющим голосом медсестры Тамары.
Оно, небо вообще ничего не сделает, не исправит.
Потому, что оно, нынешнее небо и есть нынешний Тимка. Даже больше. И наоборот.
«- Здравствуй, сын.
- Здравствуй, ма.
- Ну, привет, парень.
- Привет, батя»
***
- Будешь возвращаться?
- Буду. – соглашается Тимка.
(zestanoyjoker) 22 июня 2007 года |
| --- |
|
|