| *** |
- Спасибо, тебе – просто сказал Бекбетович.
Серёга кивнул.
Бекбетович нажал кнопку селектора, отдал распоряжение секретарше: «Ни с кем не соединяй», закурил и поднялся из-за своего инкрустированного стола. Потом подошёл к окну, выпустил дым в приоткрытую щёлочку, и не поворачиваясь, продолжил:
- Ты не думай, я понимаю…
Серёга и не думал.
Сидел устало, смотрел в широкую, обтянутую дорогим, плотную спину, слушал.
- … Понимаю, что никого другого, в общем-то, и не мог попросить – не киллера ж, действительно, нанимать. Как и понимаю, что за тобой оставалось право отказаться. Не смотря… ни на что.
Серёге захотелось сказать «Да ладно… Хватит».
Но совсем чуть-чуть захотелось. Потому и промолчал.
Домой бы поскорее…
- … Что-то с нами стало… не то. Внутри. Или снаружи? Или… кажется?… А?
Серёга немного улыбнулся в ответ – и стопудово Бекбетович считал эту полуулыбку спиной.
Скоро десять лет как они знакомы.
Бекбетович ещё постоял у окна, додышал дымом, задышал морозцем.
И затем обернулся прежним когдатошним Бекбетовичем.
- Слушай, а давай… я с тобой… не деньгами расплачусь?
Опа! Тру-ля-ля…
Спору нет, слово «деньги» имело для Серёги всё более и более дрянное значение. Но…
Но!...
- А чем?
- Желанием.
- Чем-чем?…
- … Блин! а ведь класс?!… Представь, что я твоя золотая рыбка.
Меньше всего Бекбетович был похож на золотую рыбку.
Ещё меньше Серёга был похож на того, кто такую рыбку выловить способен. Даже в домашнем аквариуме.
Но у Бекбетовича уже загорелись озорно глаза. Как на далёком и прошлом перевале, или на третий день запоя.
Он и стол обошёл, и встал напротив.
- Ну, могу я, ёлки!… типа-а почудить, а? Типа-а по купечески.
Вольно или невольно, но и Серёга начал поддаваться на непонятную игру.
Захотелось тоже встать. Напротив.
Бекбетович умел так… завести. Редко. Всё реже и реже. В нынешней серо-гламурно-равнодушной жизни, это не для кого и не для чего не требовалось. Но случалось.
- И чё?… – всё-всё что угодно?
- Всё. В более менее разумных пределах, конечно – ну, не чтоб полцарства или океанская яхта… В приделах моих дарительных возможностей.
- Хых. Где я, а где полцарства и яхты…
- И…
- И?
- … Лишь ОДНО желание – извини, но сам знаешь, жуть как не люблю халяву. Пусть и призовую.
Серёга снова полуулыбнулся – но теперь почему-то получилось натянуто, сунулся кистью в карман, за своей сигаретной пачкой. Попал аккурат в намечающуюся прореху.
- Не напрягайся. Не прям сейчас. Я тебе время дам. До завтра. Чтоб как следует подумал и действительно не по дури-промаху. По-настоящему. Чтоб и тебе, и мне дорого. К двенадцати ноль-ноль подходи…
Вот так вместо того, чтобы затереть сном прошедший день, с падающим от неожиданной безжизненности телом, в зеркально-просторном лифте, Серёге пришлось озадачиться.
Желание, значит… Настоящее.
«Попросить, наконец, воплотить клятый сценарий?»
… Серёга ждал третий год. И абсолютно чёрте чего ждал – реальных шансов не имелось – симпатишная молоденькая режиссёр Оля из Казахстана, вроде искренне обещала, регулярно заезжала, убеждала ждать-терпеть, и видно что здорово хотела снять «своё кина». По Сережкиной писанине. Что значило, в свою очередь, для Серёги, толково, «со стимулом», отобрать, переписать и свести, наконец, в единое, почти полусотню рассказов… Полусотню его лучших рассказов.
Однако, будучи с неких пор невосторженным реалистом, Серёга тоскливо понимал – найти необходимых средств Оле не светило и в этом году, ровно также как и в прошлом, и в позапрошлом – хорошее кино последовательно дохло, вослед хорошей литературе.
Да, сие желание достойно.
Но Серёга тут же представил укоряющие взгляды супруги и дочери – мол, его тихое безумие перешло и ещё в более бессмысленную и опасную фазу. А главное и по-прежнему, ровно ничего не приносящую в житейском плане.
«Тогда – дом»
В какой-нить …оской губернии.
С зазором отступных.
И чтоб супруга с отступными себе – тута, а Серёга с дочерью – там.
Хозяйствовед из Серёги, да к тому же на земле-саду-огороде, конечно, нулёвый, но пусть в том доме будет обеспечен устойчивый коннект с остальным миром, и уж как-нибудь… А кроме коннекта, чтоб весь мир на хрен и побоку, – крепко Серёга и мир друг дружке надоели за последнее время…
Серёга почти решил.
И оказывается вроде и не слишком сложным оказалось.
Почти…
… Зачем и почему Бекбетович придумал так?
Не только потому, что остался Бекбетовичем.
А Серёга для Бекбетовича пока оставался Серегой…
Пока.
Бекбетович ждал какого-то решения от Серёги. Такого решения о котором не попросишь просто так… Может о котором и вообще не попросишь.
И к вялому рассвету Серёга ни фига не додумал… Обкурился только. И башку снова заломило – за раз и за лифт, и за неделю безбольную.
От трёх чашек кофе, баралгина, и требования к мозгу собраться, вообще замутило.
А на улице и зазнобило мокрявой промозглостью.
Зашибись, как он похож на старче, двигающего на берег синего-синего моря… Невода не хватает.
На углу бульвара, перед входом в зал игровых автоматов, совмещённым с оцивиленной рыгаловкой, подрагивала деваха… От одного её вида в ботинки затекло.
- Э-эй!... Для сугрева не подбросишь?
- Мне бы кто…
Деваха ругнулась посиневшими губами.
- Совсем мужик, мля, выродился.
Серёга поначалу уже прошёл мимо. Да глянул на забрызганный каплями циферблат и вернулся.
Сам удивился.
- Ты чего здесь мёрзнешь-прыгаешь?... Неужели совсем идти некуда?
- Шёл бы сам … себе дальше. П… педагог облезлый.
Не очень она и деваха. Так… девчонка переросток. С нестоличным прононсом, голым, в мурашках пузом, и блюмбочкой дурацкой в пупке. И усталыми родителями где-нибудь в Нижнем Чертаново-Иваново.
- Кофе хочешь?
Барышня разомкнула губки, чтоб ёмко обосновать… Но только дым выпустила и гривой встряхнула, типа гордо.
- Не, а?!... Тебе до моих хочу…
А забавно – все её хотелки ему сегодня порешить… Комплексно и влёгкую.
Ему. Облезлому, с тремя сотнями рассказов, прорехой в подкладке, и расклеившейся подошвой.
- «… Что-то с нами стало… не то. Внутри. Или снаружи? Или… кажется?… А?»
Серёга представил как у Бекбетовича ползут вверх брови, и осыпается на инкрустированный стол пепел с сигареты…
И это стоило дорого.
Дороже перевала. Дороже крови в лифте. Дороже пустых никчемных десяти лет. Дороже взглядов жены и дочери. Дороже сценария, рассказов, и несбыточного дома. Дороже чем…
И Серёга останется для Бекбетовича Серёгой. А Бекбетович для Серёги. И не пока.
И ещё для себя.
- Пошли.
- Э-эт куда и зачем?!... Псих что ли?
- Тут недалеко. Через память, две улицы, и двадцать минут.
(zestanoyjoker) 22 марта 2007 года. |
| --- |
|
|