| *** |
… Продолжая пугаться заполошному сну, Даша поднесла запястье с часиками к глазам.
3.46.
Ночи.
… За стенкой, вновь приглушённо грохнуло.
Именно приглушённо.
Как будто аккуратно роняли книжный разборный шкаф.
Разбирали себе и роняли.
«Вот затеяли… гады»
Судя по тому, что спать не хотелось напрочь, а сердце подрагивало приснившейся дрянью, роняли продолжительно.
… Зачем-то таща за собой простынку, Даша поплелась на кухню, хлебнуть соку, а заодно вспомнить поточнее этих соседских паразитов, чтобы при дневной возможности опознать и поквитаться.
Но и под сок и какое-то промежуточное дробное цоканье-царапанье, паразиты не вспомнились. Ни поточнее, не приблизительно. Вспомнилась лишь их (его?, её?) входная дверь – вполне приличная такая железная дверь.
Но почему-то без звонка.
Потому, что без жильцов?
… Не сказать что Даша сама испытывала потребность и лишнее любопытство для установления прочных отношений с проживающими рядом – переехала она сюда с год, разменявшись с бывшим мужем, за прошедшее время удачно узнала удобного выпивоху Фёдора Симеоныча (да-да! — СиМеоныча — не хухры-мухры), готового за умеренный бартер быстро починить-поправить то, что обязательно ломается и выходит из строя… да пару вредных старушечьих физиономий, с которыми было проще поздороваться, чем отражать лопатками их шепелявые взгляды… Ну близняшек с первого и борзую даменцию – в смысле, что при вычурном аристократизме и с борзой псиной, из квартиры напротив… ну симпатичненького брюнета, с ес-сно! несимпатичненькой супругой или сожительницей, вроде с третьего.
Пожалуй и всё – Даше, для сосуществований, вполне хватало.
… За стенкой затихло.
Наверное для того, чтоб Даше предположилось и о ночных грабителях, и про легко, при желании, преодолеваемый впритык лоджий.
… Грабить, конечно, у Даши нечего.
Потому как и жить между «зарплатКами», халтурами и короткими романами (ха! — свя-зя-ми! — «Гроза»! «Гроза!» Ответь «Полыни»! — обрыв — связь потеряна), и прочей житейской лабудой, толком то не на что.
Но ведь и знать сие потенциальные злоумышленники вовсе не обязаны.
Даша бросила в мусорку пустой пакет сока, постояла набираясь храбрости, окончательно выпуталась из простынки — типа для повышения адреналина, и взяв из туалета неубранный Симеонычем молоток, с соскальзывающим «стуком», осторожненько двинула на балкон.
… На балконе светилось августовскими звёздами, красноватой полоской неба у изорванного архитектурой горизонта, редкими другими бодрствующими окнами, и здорово свежо дышалось.
Пожалуй, Даша, свежо продышавшись, и вернулась бы, но только цокакье-пошкрябывание, словно почувствовав перемену Дашиных намерений, возобновилось.
И дальше Даша повела себя… как-то не шибко умно.
Хотя точно в дурочки себя не определяла.
- Ээ-эй! – позвала Даша. Пусть даже и маловероятных грабителей.
И тихонько постучала молоточком по забетонированному металлу впритыка.
… Странным образом, все громкие звуки, нынче взаимно, получались глухими.
Даша постучала сильнее.
Сама понимая, что ситуация чудно оборачивается – стоит, на подсвеченном рассветом балконе, барышня в трусах и с молотком, постукивает и вопрошает… кого-то.
- Простите — я вас разбудил?… Дарья.
Даша маленько подпрыгнула от неожиданности и чуть не выронила, вниз на притуманенный асфальт, молоток.
Вот те раз!!!
И с чего-то вдруг захотелось одеться.
- … Впрочем ясно, что разбудил.
Голос скрипуч и немолод.
И, видите ли, знает её по имени.
Точнее, как раз, не видите ли…
Невидим.
- Я вас не вижу.
- … Да и я вас пока тоже.
Это он, скрипучий невидимка, что? — дескать, тактично предоставляет возможность?… Ишь… Джентльмен! Однако, попереться обратно, чтоб, значит, для продолжения светской беседы, облачиться… Может для него ещё и подкраситься?
Даша разозлилась. И уже не на невидимку.
На себя. На мурашки. На нелепость.
И на то, что всё чаще и чаще совпадает.
На то, что ей, Даше, между прочим, скоро тридцать…
Между прочим.
- Вы вообще… кто будете? Сосед, или… не сосед? И почему, зачем грохочете посреди ночи?! И почему вы меня знаете, а я вас нет?! Даже и сейчас не вижу… - Даша наступила на что-то склизко-гниловатое: … Вашу за ногу!!!
Ну вот.
…он теперь и замолчал
- Эй!?… вы… там?…
- Сосед я… Не получится.
И Даша опять маленько подпрыгнула — не пропадало ощущение, что «ка-аак выскочит». И дрогнувший в руке молоток хулиганисто щупнул холодом за бедро.
- Зараза!…что?! что у меня не получится?
- За ноги… Нет их у меня. Почти нет.
- Как это?
Конечно, Даша, и не успев сказать, уже поняла, что сморозила.
Куда хуже молотка никчемного…
- Вы лучше меня для начала всё-таки простите… Дарья.
- Да откуда вы…
- Я вас слышу… Вернее слушал. Вы иногда разговариваете по телефону, стоя на балконе. И любите произносить: «Вот одна миленькая Даша и…»
Даша покраснела.
Мурашками.
- … Или на кухне с открытым окном… Само собой, я не специально подслушивал.
- Само собой… - повторила Даша. Но поправилась: Само собой… прощаю. А чем гремели то? Я подумала… случилось что… у вас.
Очередная пауза ей усмехнулась.
Сдержанно, но очевидно.
Блин.
У мужиков из домов напротив сегодня просто праздник какой-то…
- Костылями и гремел. – немного придрогнула скрипучесть: Ну и глупостью. Понимаете… захотелось сегодня пойти. Хотя бы встать. Очень захотелось. Накатило. Простите меня. Старого дурака. Это оттого, что подзабыл, как пытался раньше…
- А вы старый? – и вовсе брякнула Даша.
И от досады, забросила, наконец, молоток внутрь кухни.
Хорошо что в телефон или посуду не попала.
И показала пальчиком «фак» теоретическим, скрытым за солнечными отблесками, мужикам, а заодно и их жёнам.
- Увы. Старый. И старый. Знаете… Вы сейчас… лучше идите. Доспите. Я и так себя виноватее некуда чувствую — и больше не пошумлю. А утром… днём… ну…после работы, пожелаете… продолжить… наше знакомство — окликните. Меня Аркадием Сергеевичем… кличут. Кликали.
У Даши некстати промелькнуло, что кликают компьютерной мышкой.
***
Она не сообразила сказать Аркадию Сергеевичу «до свидания».
И он тоже не сказал.
***
… Целый рабочий день она думала про невидимого, скрипучего голосом, безногого Аркадия Сергеевича.
Делала ежедневные дела, разговаривала с кем-то, шла и ехала — и думала. Про дверь без звонка. Про «…захотелось сегодня пойти. Очень захотелось»
Про себя нелепую и в мурашках на балконе.
Спохватывалась, переключалась — и снова думала.
Закончив дневную суету, зашла в маркет.
И долго представляла, что может любить незнакомый безногий невидимый человек. Из еды. Или из разных мелочей. Или не из мелочей. Что ему было бы приятно, радостно, нужно…
На Дашу натыкались взглядами и тележками.
Она так и не определилась, а точнее не решилась на покупки.
А на выходе через магазинный турникетик на неё подозрительно глянул и охранник.
… В своей квартире она почувствовала себя не одной. Почему-то больше нельзя было пульнуть в кучку обуви скинутой туфлёй. И расстёгнутая юбка так и осталась не снятой… Даже телевизору Даша убавила громкость.
… Даша продолжала думать, курила, слонялась и надеялась, что кто-нибудь ей позвонит.
Но никто не звонил.
Даша несколько раз подходила к балкону.
… а прислушивалась и не подходя.
Но было совсем тихо.
Как до прошлой ночи.
«…окликните»
***
- … Аркадий Сергеевич? Вы здесь?
Тьфу, ты!!!! Неисправимая бестолочь ты, «одна миленькая Даша». - … Да. Здравствуйте, Дарья. Даша. - У вас всё нормально?! Тьфу, тьфу! тьфуу!!! Ну что ж за глупое гадство у неё получается-спрашивается?… - Да. - А вам… ничего не надо? - Нет. Спасибо. - А вы… Расскажите о себе — а?… Мне интересно. Правда. *** Аркадий Сергеевич умер на четвёртые сутки их знакомства. В отсутствие Даши. Она пришла с работы, уже привычно окликнула, ставя чайник и радуясь предосенней теплыни — Аркадий Сергеевич не ответил. Даша позвала через пятнадцать минут… и ещё через пятнадцать… и ещё… Потом Даша звонила в «скорую» и в МЧС. Потом вскрывали-резали искрами и противным визгом железную дверь, а Даша присутствовала как свидетель и что-то отвечала участковому и врачу в нечистом халате… или не врачу. … а мёртвый, откинувшийся в кресле-каталке, Аркадий Сергеевич казался не стар и черноволос. … и костыли, так и валялись на полу. Потом на Дашиной кухне сидел приехавший сын Аркадия Сергеевича. И они вместе с Дашей пили водку. Сын Аркадия Сергеевича молчал, напрягая скулы и отводя глаза. … Скрипела вечерним сквозняком оконная рама. И Даша плакала не стесняясь. (zestanoyjoker) 23 августа 2006 года |
| --- |
|
|