| *** |
Стучит, уукает ася…
«Здравствуйте…»
«Доброго времени…»
«Можно к Вам обратиться?…»
И в ящике три уже сегодняшних письма.
К пятнадцати предыдущим.
А у того Чей Ник Гудвин внутри пустота.
И возле Долгожданная Женщина Покоя. Пришла.
Ещё Лики.
Один как бы Тёмный справа. Второй как бы Светлый слева. Эти и не уходили.
А вообще Чей Ник Гудвин, сейчас не в прокуренной комнатке, не за столом, заваленным листами и папками, не у монитора…
Чей Ник Гудвин сидит на невысокой, свежо обдуваемой горной вершине. Наверное, где-то в Крыму. Сидит и смотрит вдаль и вниз.
И только ветерок тёплый, и запахи… тоже тёплые.
А прямо перед горой, висит, свешанный с неба календарь. Длинный. Достаточно длинный. В целую жизнь.
И на календаре, даты проколотые иголкой… или пробитые… много дат… и только последняя обведена чёрным маркетом. Или красным.
Тому Чей Ник Гудвин неважно смотреть на последнюю дату.
Чей Ник Гудвин и не смотрит.
Лишь вдаль и вниз.
Про последнюю дату Чей Ник Гудвин помнит. И знает, что скоро.
Календарь полощется посреди неба, как прямоугольный флаг боевой колоны самураев…
И вся композиция с горой, тем Чей Ник Гудвин и календарём, похожа на неуклюжий коллаж-стилизацию под гравюру.
Да, так оно и есть.
- Ты опять не хочешь им отвечать? – Долгожданная Женщина Покоя, присаживается рядом, на подлокотник промятого кресла.
Или на покрытый травкой, тёплый сланец.
- Нет. Пойми, я им больше не нужен.
- Или они тебе?
- Может и так. В моей комнате и на моей невысокой горе теперь мало места.
- Зачем же тогда… было?
- А зачем бывает всё прочее?
- Чтоб мы решили. – подал голос слева как бы Светлый.
- Решайте – отвечает Чей Ник Гудвин. Как продолжая разговор.
И проводит ладонью по травке…
Мягко и щекотно.
И что-то, как-то из детства. Приблизительно вон из тех начальных дат.
И не желается обратно в кресло и комнату.
Дурацкий календарь загораживает восьмушку неба и облаков.
- Пока не можем. – усмехается справа как бы Тёмный: Не закончено.
- Ну, вот… И ответь им – и Долгожданная Женщина Покоя приобнимает Гудвина. По дружески.
Чей Ник Гудвин поёживается, пожимает приобнятым плечом.
Спор глуп и не особо принципиален – на день дольше, на день короче.
И тёплые запахи вытесняются вонью пепельницы.
«Здравствуйте»
«И Вам доброго»
«Можно»
Из трёх «диалогов» – два, обычные…
Из трёх писем – два коротких…
А из пятнадцати предыдущих – на десять придётся ответить.
И Чей Ник Гудвин спускается с горы в комнату, наливает обрыдшее до изжоги кофе, закуривает и отвечает.
И затем снова читает чужое.
Не просто читает. Пропускает внутрь, вглубь себя. Позволяет вытеснять. Выцепляет фразы и предложения, перекатывает в голове, а иногда и шёпотом…
Редко стрекочет старенький принтер и горячий лист соскальзывает, к холодным собратьям. К своим остывшим собратьям.
Листы везде; на столе, на кресле, на полу…
Но остывают листы. А не тексты.
Если Стоящие.
- А написать самому?
- Нет. Уже нет.
- У тебя остаётся мало времени.
- Не пугай. И больше не предлагай.
- Воля твоя… Упрямец.
И Долгожданная Женщина Покоя встаёт и согласно отходит, чтобы не мешать. Даже становится призрачной и улыбается уголками синеватых губ.
Лики молчат. Их присутствие чуть давит тому Чей Ник Гудвин на затылок.
Абсолютная, почти незаметная фигня, по сравнению с ночами.
Каждое утро они молча извиняются перед ним за ночи – и кивают на календарь.
И Чей Ник Гудвин кивает в ответ – что тут скажешь.
- И тебе правда бывает интересно? – всё-таки спрашивает как бы Тёмный. Раз в пятьтысячьвосемьсотсорокседьмой…
- Правда. Бывает. Хотя и надоело.
- И в этом имеется смысл? – спрашивает и как бы Светлый.
- Не знаю. Я же просто читаю.
- И отвечаешь. И тебе присылают.
- И отвечаю. И мне присылают.
Попадается хороший отрывок. Чей Ник Гудвин помечает. Затем он отложит лист в особую папку.
Но после того как лики взвесят лист на весах.
Тому Чей Ник Гудвин, сколько не пытался, не удаётся подглядеть, как происходит процесс, и что у ликов за весы. Просто комната снова накоротко обратится в гору и календарь вздрогнет полотнищем…
А ночью Чей Ник Гудвин заплатит. Или расплатится. Лики станут страшными и будут таскать и перетягивать его, бестелесного, бессловесного и беспомощного…
… до прихода Женщины Долгожданного Покоя случалось очень тяжко.
А после её прихода…
После её прихода Чей Ник Гудвин продолжает читать и отвечать. Посидит на горе, поспорит, но продолжит.
Вчера, сегодня, завтра…
И будут гора, календарь, листы и тексты.
Лики и весы.
И некоторые тексты будут стоящими.
«Здравствуйте…»
«Доброго времени…»
«Можно к Вам обратиться?…»
(zestanoyjoker) 21 сентября 2006 года |
| --- |
|
|
