| *** |
Он появился посредине второй недели сезона дождей.
Вышел из зарослей, встал на площади, то ли выставив себя на вид, то ли не зная, что и куда дальше.
Стоял спокойно, струи и лужи ему не досаждали.
А мы смотрели, точнее, пытались разглядеть.
- Это кто же такой? – наконец спросил, устав прищуриваться, Диего.
- Похоже, не наш. – отозвался Глостер.
Диего фыркнул, явно намекая, что и сам Глостер не особо тутошний.
- А ведь, пацанёнок. – подала холодный омлет Розалинда: Может с Гнилых Приисков?
- Кому там рожать то? – ковырнул вилкой сопливую недосолённость Хосе Лишай.
- Нехорошо, что стоит, не приглашаем. Невежливо.
Диего снова фыркнул:
- Разве кто-то не пускает? Пусть заходит.
И пацанёнок, сразу как услышал, пошёл, и вошёл.
- Матерь Божья!!! – ещё до пересечения им порога вцепилась в край стола Розалинда.
Даже у старого Диего поползли вверх облезлые брови, Лишай забыл прикурить и обжёгся догоревшей спичкой, Глостер и я непроизвольно немного попятились.
Потом все станут рассказывать, что каждого потрясла, пожалуй действительно невиданная красота лица Иного – будто с картинки, про которую знаешь, что приукрашено, но уверен, да всю наличку готов поставить, прежде остального, потряс фаллос мальчишки, торчащий копьём…
- Знатное хозяйство – констатировал Диего, а Лишай подошёл поближе. Розалинда отворачивалась и уже улыбалась: В штаны убирать не пробовал?
Нагой мальчишка тоже улыбнулся, но недоумённо. Повернулся за обходящим его Лишаём.
Розалинда уронила тарелку.
- Хвост!
Пацан согласно продемонстрировал – хвост, длинным изгибучим пальцем, метнулся к хозяйке заведения. Хозяйка метнулась от хвоста, путая последовательность перекрестий.
- Ты не шали. – сказал Диего. Но получилось не строго, а неуверенно.
Иной опять сделал недоумённое лицо. Странное лицо. Не просто невиданно красивое, но ещё чем-то странное…
- Немой?
Пацан склонил голову, вслушиваясь, хвост вернулся за спину. Лишай осторожно потянулся к губам Иного.
Но Глостер сообразил быстрее:
- У него губы есть, а рта нет. Сросшиеся губы… губа.
Не знаю как у других, у меня уже вся спина была в мурашках, и хотелось сбегать за карабином, а скорее элементарно свалить. Только куда свалишь в сезон дождей? Отсюда и позвонить невозможно.
- Корявого и Луиса Гриба надо звать. – посоветовала из-за кухонных занавесок Розалинда: Раз – власть и медицина, пусть и разбираются.
- Само собой – согласился Диего. Глостер и я скептически переглянулись. И естественно никто не двинулся с места.
- Голодный, поди – вдруг выдал Лишай.
- Вот, ты и покорми – отозвалась из за занавесок Розалинда.
Пацан помотал головой. Присел на корточки.
- Ёжкин крын – а ведь понимает!
- Угу. Токо ангел лесной, без рота, с хвостом, и член – в мечту мужика.
- А вдруг, правда?
- Чего?
- Ну… ангел?… или демон? – индейский?
Диего поскрёб плешь.
- Святая Хуанита! Святой Мигелито!... – причитала за занавесками Розалинда и уронив, разбив чего-то: Хунта-карамба!!!
- Слыхали про эдакое?
Теперь Лишай замотал гривой. А если Лишай не слыхивал…
- А со стороны науки и просвещения?
Мы с Глостером признали поражение ошмётков европейской эрудиции.
- Мда… Чем же он ест?
Хвост цапнул со стола кусок хлеба, затем, чуть раздумав, прихватил и неоткрытую банку пива.
Банку хвост передал в руки, парень покрутил, пощупал, и – вжжик! взрезал ногтем, правда не сверху, а сбоку, пиво брызнуло и потекло пеной. Иной заулыбался. Намочил хлебушек, высунул из губ... из круглой губы язык муравьеда – помял, полизал…
Глостер матюгнулся.
- Ничё се – вжжик! – уважительно оценил Лишай. И всё же потрогал мальчишку – за плечо, и провёл ниже, аккурат, до ногтей: Ручаюсь, острее и справнее, чем у ягуара.
- Гляди, чтоб по горлу тебе не провёл – буркнул Глостер. У Глостера карабин как раз был с собой, и он, однозначно не случайно, держал у курка.
- Да чё там по горлу! – продолжал восхищаться Лишай: Пузы можно вскрывать, причём в десантных комбинезонах. И стержень не задвигается!
За изучением и обсуждением, почти не заметилось, что до заведения Розалии добрались и Корявый, и Гриб, и две трети деревни набились плотно – лишь пространство вокруг Иного оставалось свободным.
Корявый предложил Иного отвести в кутузку. Гриб – в фельдшерскую. Глостер поддержал. И естественно никто не двинулся с места.
Иной уже играл с мелкой ребятнёй – высовывал язык, трогал и опутывал хвостом, обтачивал какие-то деревяшки.
От Иного оказалось много пользы; насбрасывал плодов и орехов со всех деревенских верхушек, если кому брался помогать – три руки в помощь, и десять ножиков, бабы не переставали веселиться и подначивать мужиков (стержень у Иного не задвигался), Грибу натащил кучу неизвестных травок и корешков, причём сумел разъяснить назначение и применение, за малышнёй, в принципе, не имелось смысла следить – с утра и до заката – вокруг и следом, во вторую ночь Иной удавил и разделал фантастического питона, чёрти сколько прожившего в зерне Майорши Га.
Лишь Глостер злился, и не ослаблял бдительности.
- Дурни сельские.
- Ну почему?
- И не сельские. Потому.
Накануне Праздника Жеваного листа, родила двоюродная племянница Розалинды Кончита. И, через пару минут после первого крика новорождённого, началось…
И мать и повитухи заорали благим.
Затем зарокотала и брань Пегого Педро (до, упорно не признающего отцовства).
У красивенького новорождённого торчал стерженёк, свисал закорючкой хвостик, и из сросшихся губок высовывался червячок.
Глостер готово вскочил с гамака и щёлкнул затвором. И ни добрая Розалинда, ни мудрый Диего, ни прежний контрабандист и повстанец Лишай не сообразили возражений.
Глостер не попал, хоть разрядил две обоймы и не мог промахнуться. И в мутный, дрожливый рассвет опять разрядил и не попал, когда из фельдшерской пропал иной крохотный.
Лишай утешил Глостера:
- Помолись и скажи «спасибо», что не вжикнул.
Собственно и всё.
Кроме того, что Пегого Педро покинула мужская сила, а Гриб написал трактат и получил уведомление о научной премии из Департамента, за три дня до приёма на небесах.
(zestanoyjoker) 15 ноября 2010 года |
| --- |
|
|