| *** |
- Есть мнение, Алевтина Григорьевна, в этом году, отправить на региональный конкурс вас. Так сказать, представлять…
- Меня? – немножко пугается Алевтина Григорьевна.
- Ну, а кого? – вздыхает на портрет Некрасова Игорь Сергеевич, вздыхает понятно – бессменное, на протяжении пяти лет, лицо (и фигура) школы, физичка Татьяна Вадимовна, неделю слегла с жутким гриппом: У вас солидный стаж. Уважение коллектива…
И Алевтина Григорьевна и Игорь Сергеевич взаимно отводят взгляды.
- Да, имелись и огрехи. Но ведь вовремя скорректированные.
Обоим хочется незаметно поморщиться; перед школой два года, как навис новый высотный дом, дом достатка, пентхаусов, гранитного фасада, неуправляемых учеников и заносчивых родителей – четырежды Алевтина Григорьевна писала объяснительные, трижды заявление об уходе, особенно умучилась с семьёй Кубановых – младшего Кубанова смела выставлять из класса, старшего, на родительском собрании назвала «хамским буржуином».
Такое в современной системе русского образования не прощается.
К получести Игоря Сергеевича, гнев старшего и достаточно могущественного Кубанова трансформировался лишь в строгий выговор.
У Алевтины Григорьевны чести не осталось, зато остались работа и стаж.
- … Значит, договорились?
- В смысле?
- В смысле делегирования.
Алевтина Григорьевна послушно кивает.
- Вам надо бы… приодеться, всё же губернская столица. Выпишем поощрительную премию. Считайте, подарок к сегодняшнему профессиональному празднику.
Преподавательница краснеет и директор поспешно прощается.
Впрочем, шагая по коридорам и лестницам, Алевтина Григорьевна старается убедить себя в хорошем; премия никак не лишняя, и не вспомнить, когда… хм… поощряли, да и поездка в районный центр, тоже неплохо – в коем веке удастся Дашке прикупить что-то современного, да и самой покайфовать, например, посидеть в вечернем кафе, побаловаться обезжиренными эклерами или мятным желе…
Перед подъездом облупленного храма знаний стоит Кубановский джип. А возле джипа – собственно г-н Кубанов.
На несколько секунд в вестибюле Алевтина Григорьевна запинается, решая – переждать? проскочить?
Однако Кубанов замечает её почти сразу.
Улыбается. Широко. Нагло. Победно. Ручкой с дорогой сигареткой машет.
Мяться дольше на пороге глупо. Даже унизительно.
- Здравствуйте… Виталий …?
- Василий Васильевич.
Он очень уверен, лощённый Василий Васильевич – абсолютно, железнобетонно уверен. А Алевтина Григорьевна нет.
- Не уволили. Действительно ценят?
- Ценят – гораздо менее твёрдо, чем хотелось бы, отвечает Алевтина Григорьевна. На заборчике палисадника сидят-треплются несколько семиклассников, наблюдают с нескрываемым любопытством.
- Ну, не финиш. – белозубо скалится Вадим Вадимович. – Моему отроку ещё пять лет в вашей шарашке обучаться.
Само собой, с последними классами посчитал.
И тут Алевтина Григорьевна находится, что ответить.
- Вашему сыну может и пять. А может и три. А вот, в неизменности наших с вами встреч, имею сомнения -- сколько у нас крупные бизнесмены живут? статистика разная, разная, но плохая, судя по телевизору и газетам, каждый день… заваливают?
Глаза у Кубанова старшего наливаются буквально по-бычьи. Лоск сбрасывается мгновенно.
- Теперь точно, пррриморю. Сама, кошёлка виновата.
- Поживём-поглядим. – тон и нужная интонация уставшей учительницы литературы определённо одерживают вверх.
И сентябрьское солнышко Алевтине Григорьевне сияет.
И семиклассники приветствуют.
- Ваааасилий!!! Васильевич! Ждём-с!-заждались! – фонит за спиной Алевтины Григорьевны приторно-заготовленное директорское.
Город щедро пропитался ранней осенью; цокают каблучками девушки, начали желтеть аллеи и бульвары, брызги из под колёс автомобилей веселят а не злят, мойщики и сотрудники магазинов моют, надраивают витрины…
А за светофором бьют Кубанова младшего. Фактически лупят. Люто. Шестеро – нет, семеро на одного.
Самый долговязый и плечистый, кажется, из сорок второй, крутит по асфальту безнадёжно сбитого с ног младшего Кубанова, остальные зло и азартно, чуть ли не с разбегу, стараются попасть в волчок мысками и «щёчками» – из родной пятнадцатой вроде Буланов и Северцев, но большинство заквартальных.
Непонятно с чего Кубанову на пролетарской территории очутиться? с другой стороны, слава конституции и пока ещё не гетто, по крайней мере, официально…
Никто из прохожих, ясен пень, влезать намерений не проявляет – обходят с запасом, обтекают.
Неправдой будет написать, что Алевтина Григорьевна, прям, благородно воспылала и ринулась.
Более того, на полторы секундочки и Алевтину Григорьевну захлёстывает волна классового возмездия. На преомерзительные полторы секундочки.
Кто-то из семерых попадает предельно метко, и Кубанова младшего сгибает.
- Мальчики! Прекратить!
Остервенелые мальчики прекращать не собираются. Долговязый, парой хуков, приподнимает-выводит Кубанова младшего на максимально уязвимую позицию.
- Северцев! Буланов!
Визжат тормоза и в бедро Алевтине Григорьевне ощутимо тыкается крыло «девятки».
- Развелось коров!!! Твою…
Сумкой (домашние задания шестого А и диктант девятого Б, конфеты с ликёром, и любимый абрикотин) -- по лохматой башке первому, хватает сил и инерции отпихнуть второго…
Но одновременно, в правом глазе бабашет жгучей болью фейерверк, и в корму врезается мощный, стыдный пинок.
Разноцветно рассыпаются тетрадки.
Пара мужчин, наконец, реагируют. Потом безопасно и толпа зудит, окружает.
- … Небось, думаете, «спасибо» сча скажу? – Кубанов младший сплёвывает третий зуб подряд, вытряхивает из кармана осколки мобильника, и отдирает ошмётки рукавов. Досталось ему лихо.
- А почему не сказать? Укатали бы.
- Не дождётесь. И дура вы, раз полезли. Вас и укатали. Причём, опять.
- Укатали, факт. – и Алевтина Григорьевна смеётся. Горько, больно, но смеётся.
С бульвара бегут муж, Дашка и такса Чумичка.
- Нереальная дура. Призрак социализма. Правильно, батя говорит – страна неисправимых юродивых, легче извести, чем переделать.
- Ты отцу то передай, вряд ли получится. Пусть побережёт пуп, и не надеется. Помощнее, помасштабнее фигуры обламывались.
- Поживём-поглядим.
Дубль-отражение фразы Алевтину Григорьевну добавочно усмехает.
- Мужа не попросить проводить?
- Фффф!!!!... Разночинцы, мля… Ладно… до свиданица. Типа с праздником, блин.
… На последние неподобранные затоптанные тетради радостно писькает запыхавшаяся Чумичка.
Дашка улыбается, лезет целоваться, пряча слёзинки. Муж пахнет гербарием и раздавленным абрикотином.
В перспективе центрального проспекта колышется, полощется растяжка «С днём учителя!»
|
| --- |
|
|