| *** |
… Когда-нибудь, я перестану уноситься по ночам в жуткие, свистящие и закладывающие уши, тёмные, вжимающие в подушку, провалы.
… Когда-нибудь я напишу СТОЯЩУЮ КНИГУ.
… Когда-нибудь у меня будет дом в ласковой свежей степи. С невысоким забором, преданным псом, детским гамом, и вкусными запахами с веранды. И обязательно с флегматичным приятелем соседом, с которым можно и нужно выйти в вечер, и покурить молча, сидя на корточках.
… Когда-нибудь я выкину телевизор, вместе с сидящей внутри него властной многоликой ряхой, что постоянно ломится в мой мозг, а нагадив там кровью и гнилью, начинает петь патриотичные песни и заглядываться на растрёпанную переходным возрастом головку моей дочери (Ну уж нет. Выкуси, гадина. Сдохну, но ТУДА тебе, тварь, ходу не будет. Это то малое, что я ещё смогу сделать, не надеясь, что этого зажравшегося, мимикрирущего гидру-паразита, на моём веку, выпрут из родной страны.)
… Когда-нибудь я встречу знакомые глаза, со знакомой озорной «блядинкой» в уголке зрачка, и уже не отведу виновато взгляд, а просто скажу «Привет. Ты отлично выглядишь... По двести пятьдесят и воспоминаниям?»
И мы пойдём с ней на крутой бережок, где, под шашлычок и тёплую водочку, собрались друзья, не разделённые на «чурок», «хачей», «хохлов» и «москалей», на холостых и семейных, на победивших и проигравших, на успешных и неудачников, на живых и мёртвых… Потому что на том бережку, все молоды и вместе.
Когда-нибудь...
Или никогда.
(zestanoyjoker) 19 сентября 2004
Я сегодня совершенно счастлив – удивительно, невозможно, но – факт.
У меня есть всё для этого самого счастья.
Я написал книгу. У меня дом в ласковой и свежей степи, с невысоким забором, преданным псом, детским гамом и вкусными запахами с веранды. А рядом со мной живёт замечательный, флегматичный сосед, с которым можно и нужно выйти в вечер покурить, молча, присев на корточки.
Я, наконец, выкинул клятый телевизор, с сидящей внутри него властной, многоликой, мимикрирующей гадиной.
И я встретил знакомые глаза, с озорной «блядинкой» в уголке зрачка.
И на крутом бережку, под шашлычок и тёплую водочку, собираются друзья, неразделённые на «чурок», «хачей», и «москалей», на холостых и семейных, на победивших и проигравших, на живых и мёртвых.
Я написал книгу...
… - Послушай… Ты клинический дурак или так умело прикидываешься?... Неужели так трудно? так, мля и нафиг, принципиально?
- Принципиально.
- Хорошо. Допустим. Тогда просто скажи, ответь мне сейчас – честно – а что дальше?
- Не знаю. Видимо тоже самое.
- А вот и нет, дружок. Извини, но скажу... Совсем не тоже самое. Очень не тоже самое. И не тешь себя. Тебе больше не двадцать пять, и даже не тридцать пять. И здоровье твоё того… И семья твоя того… И какое-никакое профессиональное прошлое того, давно растаяло… в тумане прошлого же. И ещё много чего того, чего с годами убывает, а, отнюдь, не прибавляется.
А ведь ты до сих пор нужен твоей девчонке – а даст благоразумия и внукам понадобишься. И я – лично я, тот, кого ты называешь… пусть товарищем, тебе предлагаю в последний раз – убери из циклов идиотские намёки, блин, аллюзии-аллегории, президентов-мэров-бургомистров, и прочую наиглупейшую и бестолковейшую дешёвофрондёрскую хрень. И всё! Всего лишь. Да, ни меньше, но и ни больше. И срок тебе на последнее обдумывание – неделя.
И ни днём больше.
У меня дом в ласковой и свежей степи…
… - Потрясающе дерьмовый журнал.
- Вот и сделай его лучше. Разве для этого мало главредовских возможностей и полномочий? – собственно и именно для сего они тебе и даются, доверяются.
- Доверяются, значит… Резонно, боюсь, что гораздо скорее получится наоборот.
- Не понял?
- Да всё ты понял. Ещё тогда, с первой книгой.
- А я рассчитывал – простая душа, хоть спасибо от тебя дождусь.
- Спасибо… хм… простая душа. Премного благодарствую… за доверие.
- Пожалуйста. И пшёл… на место назначения
… с невысоким забором, преданным псом, детским гамом, и вкусными запахами с веранды.
- … Пап?... Па-ап!
- Не глухой пока.
- С малыми посидишь в выходные?
- Хы… У меня имеется выбор?
- Неа. Но зато ты знаешь, как мы тебя любим.
- Примерно, знаю.
- А я вам вкусненького привезу.
- Про чебуреки и косточки не забудь.
- Ну, пааа…
… А рядом со мной живёт замечательный, флегматичный сосед, с которым можно и нужно выйти в вечер покурить, молча, присев на корточки.
- … Пишешь?
- Тысячу раз спрашивал. Не надоело?... Нет. Теперь только редактирую.
- Жаль. Мне нравилось.
- Ага-ага, – и ты читал?
- А то. Читал. Чай не безглазый и не безмозговый. Хошь и тебе прочту? по памяти.
- Не. Не хочу. По памяти.
Я, наконец, выкинул клятый телевизор, с сидящей внутри него властной, многоликой, мимикрирующей гадиной.
- … В утреннем обзоре прессы… По мнению писателя и главного редактора…
… И я встретил знакомые глаза, с озорной «блядинкой» в уголке зрачка.
- … Сегодня надо обязательно, обязательно-обязательно! не забыть и зайти в ретушь-ателье – смотри как фотография выблекла. И покраску оградки заказать… Как думаешь, дочь, типа... по-женски, она простила меня? или хотя бы… смогла бы простить?
- А она сильно любила?
- Сейчас мне хочется надеяться, что нет. И что ей не было настолько больно, плохо и одиноко, насколько виноватым я себя чувствую.
- Угу. Я бы простила… типа по-женски. На речке накрываем, как обычно? на всех?... И расскажешь?
… И на крутом бережку, под шашлычок и тёплую водочку, собираются друзья, неразделённые на «чурок», «хачей», и «москалей», на холостых и семейных, на победивших и проигравших, на живых и мёртвых.
- Да, малыш. Как обычно. На всех. И расскажу.
Я сегодня совершенно счастлив – удивительно, невозможно, но – факт.
У меня есть всё для этого самого, клятого счастья.
(zestanoyjoker) 13 октября 2007 года
когда-нибудь мы постареем, и годы чётками переберём: вот здесь мы счастливы, а тут болеем, вот там воюем, и опять живём когда-нибудь мы пожалеем, и вдруг раскаемся когда-нибудь когда-нибудь мы подобреем, всем всё простим за что-нибудь но изменить уже не сможем, лишь только помнить, сберегать *** за то «когда-нибудь» сегодня гложет Иль может начали перебрать? (zestanoyjoker) 31 августа 2007 года - … ты слышишь, брат? Здесь тишина. - Да. Слышу. Верно. Тишина. - А видишь, брат? Здесь высота. - Да. Вижу. Верно. Высота. - … ты не ошибся? шёл сюда? Тропа скользка… - … почти слюда. - Почти слеза. - … Нет, не ошибся. Шёл сюда. - Не жаль оставленное там? - Мне жаль. Но пусть останется всё там. … и говорят, мол – налегке. - То говорят. Не в тишине. Не в высоте. Тогда – привет и здравствуй, брат Не говори… - … и не пиши? - Ага. Молчи. В тиши высокой отдохни. Присядь, смотри какой прекрасный вид. Смотри. Смотри… (zestanoyjoker) 21 апреля 2006 года СОВСЕМ КОРОТЕНЬКИЙ СТИШ О НЕСОСТОЯВШЕМСЯ АВТОРЕ - … зачем писал? Он так дышал. - Дышал? … но кто-нибудь его читал? - Читал. Но он писал не для того… - Не для того? а для чего? - Он так дышал. Потом… - Потом? - Потом устал. И перестал. (zestanoyjoker) 3 марта 2006 года
|
| --- |
|
|