| *** |
Чиркову отпустило голову. Настолько, что захотелось выйти продышаться.
Маршрут безмаршрутья быстро упёрся в вестибюль продуктового. В вестибюле мальчик и девочка – красная и синяя курточки, предлагали котёнка. Чирков кошек не любил, потому решил не задерживаться и взглядом не останавливаться. Не помогло. Синяя и красная курточки даже метнулись за стекло:
- Пожалуйста, возьмите котёнка.
- Он очень хороший.
Сверху посыпалась противная обильная крупа.
- Простите, ребят, я не любитель кошек. Был бы щенок – зачем-то прибавил, соврав.
Котёнок мяукнул. И сильно задрожал.
- Вы ему понравились.
- Он к вам просится.
- Смотри, какое чудо – умилилась, в заходящей паре, женщина, мужчина поддакивающе вякнул и явно затащил спутницу в теплоту и яркость прилавков.
Чирков тоже подумал про зайти что-нибудь купить. Но подумал нерасторопно.
Котёнок из синей запазухи потянул к Чиркову дрожливые лапки.
- Он вас просит.
- Он вас любит! Уже.
«Ну, чёрти нафиг пропасть» Это «уже» Чиркова неожиданно проняло.
- Как зовут то?
- Барсик.
- Барсик!
- Осподи, блин.
- Он умеет прибегать на «кыс-кыс»!
- И в окошко глядеть! Только закрывать надо!
Чирков пошарил в кармане, достал стольник, прикидывая, остаётся ли в карманных недрах на молоко и сметану (может – рыбу?)
- Держите. Давайте.
- Нет-нет, мы же не за деньги!
- Спасибо! вы добрый.
- Я чуткий и больной на голову… Берите-берите, так положено – народный обычай.
Барсик тихонько завопил и растопырено зацепился и за синее, и за красное.
- Он будет вам предан.
- Прощай, Барсик! Спасибо!
Мужик из пары бодро заулыбался от кассы и помахал бутылкой с цветной этикеткой.
Барсик затеплил.
Чирков зашёл за молокой и сметаной. Охранник похмурился.
Крупа обратилась в густые прилипчивые хлопья.
- Стоянов! – и схватили за рукав. Схватила. Датая сударыня.
Ууу, здорово датая. Чуть не повалилась и не повалила.
- Стоп-стоп. Стоять. У меня Барсик.
- Баарси-ик!
- Сорри, мадам. Я не Стоянов.
- Не?
- Увы. Стоп-стоп, стоять.
- … Мм-не домой бы.
- Понимаю.
- Дык, п-проводи?тте
- Не могу. Не Стоянов. Барсик и сметана. Стоп-стоп… И не тяните.
- Нежд… жжельттмен?шт-толи
Барсик заворочался и воткнул коготочек.
- … Воон мой д-дом. Б-близко. Ш-шшестнаццаттый. Ннооо… – д-дорога.
Наглядно подтверждая, обдало из-под пронесшегося джипаря.
- Во!... Ппадла.
-Согласен. В смысле, про падлу.
Гуляет продолжительно, где-то с позавчера. Но не из пропащих – духи не кричащие, одета вполне, пусть растрепалось-повылазило, часики стильные, сапожки недешёвые, сумочка.
- П-пшли.
- Чёрти нафиг пропасть. Ну…
И они пошли. Стоп-стоп, выравнивая, два раза уронив сумочку, по разу молоко и из сумочки ключи и серебрючий вибрирующий телефон.
Пакет стукался под коленку, Барсик вонзался глубже.
Около подъезда пришлось пресечь «а заа п-пивком?» Некоторый навык у Чиркова сохранился.
В подъезде мрак кромешный.
- О! Хы. А я знала! Нестоянов, я темноты боюсь. И гоппоты.
- Гопоты и я опасаюсь. Ну, чёр… Этаж какой?
- Ппятый. Совсем… склеррроз?
- Если будут бить, завтра приду за возмещением. И за Барсика отвечаешь.
- Самсбой.
Между первым и вторым опять выронился мобильник, хрустнул.
- … Плюнь. Всё равно надоел. Ззвенючий.
Чирков плюнул.
Между третьим и пятым в Барсике забушевало генетическое – рванул к бетону и кафелю, поцарапал, повис, перепутался с сумочкой.
Её ждали. Ждала.
Наверное, открыла на голос.
Лет пять. И как до замков дотягивается? Ага, низко.
- Доставлено, распишитесь. Позвольте откланяться.
- Нестоянов!... Ела?
Спущенные колготки с достоинством молчаливо ушествовали вглубь квартиры.
Спущенные детские колготки на Чиркова, с собственного детства, не говоря о детстве дочек, действовали удручающе.
- Во. Не ела. Покорми, а? Сам догоняешь… нефформея.
Барсик наконец вырвался.
И сметана протекла.
- По-моему, сударыня, эт уже наглость.
- Талаадноте… Часто с тобой Нестоянов такое сс-случается? – Во. Я – в ванную. Ммутит, ссударь.
Барсик надул рядышком со сметанными ляпками.
За Барсиком следили.
Чирков разулся, представил следящей:
- Барсик. Не потеряй. – вспомнил: К отрытым окнам не подпускай.
и прошёл к холодильнику.
Холодильник проиграл медодичненько и зиял.
В ванной поскользнулось и зазвенело.
В коридоре затопали и прыгнули.
Чирков начал шмон дверц, ящичков и ёмкостей. Трюком «кажется, что ничегошеньки, а сумеем, приготовим» Чирков гордился не без оснований.
Легализовалась на запах жаренного лучка (поллуковицы из корзинки с двумя подвядшими яблоками+отмоченное засохшее на донышке и по краям «баклажаны с красным перцем») – масло подсолнечное в желательном объёме – вот теперь поверху – полупаковочки (с надписью готической латиницей) поломанных спагетти…
- А макарроны варрят. – старрательно прроговарривая «р».
- Когда «по-афгански», то сначала жаррят в масле – обжарривают…
- Не дрразнись. По как?
Барсик сражается с растянутыми носками колготок.
В ванной тишина.
- … а водой заливают – после.
Сковорода, на унаследованный от контуженного гвардии самоходчика Олежки Базара рецепт, выдыхает клубящееся и возмущённое «Пшшшшшш!!!!» – Барсика сваливает в лёгкий обморок, и обоих выдувает с кухни.
У Чиркова немножко азарт.
Пока в сковороде без участия – ну, помешать по-ходу, Чирков заливает расплавленное сливочное (аккурат, четверть пачки) в две трети стакана сахара, туда же два яйца, две трети стакана муки – вжжжжжж обнаруженным и обмытым миксером – и залить порезанные на дольки те два яблока, предварительно промазав сливочным противень – в духовку!
Вторая, маленькая сковородка – под наструганное мясо (ошмёток в грамм четыреста из задницы морозилки) – естественно, тоже с лучком, добавить остатки разноцветных льдышек из «Овощи летние (замороженные)», посыпать засушенными зеленющечками из баночек и ободранными стрелками из цветочного горшочка с подоконника.
Сметана. Молоко. Чай заварить. Барсик между ногами. В третьем найденном яйце размокает и пропитывается, обретая второе рождение, багет какой-то – снимем мяско, и…
Чирков стучится в ванную. В незапертую. Распахивает. Вовремя. Почти не залило.
Вынутая сударыня отстраняет полотенце и поддержку, нюхает изкуханное. Что Чирков хотя бы Нестоянов не вспоминает.
- Поела?
Барсику под ногами, сударыня, спя, говорит «Ой!»...
... Чирков домывает посуду. Курит в ночноснежный чужой февраль.
Заходит и слушает в одну комнату, затем во вторую. Во второй не заснули.
- Чао.
- Не забирай Барсика.
Барсик тлеет сытыми взрослокошачьими глазами.
- Конечно. Он ведь тебя любит. Уже. Правда, умеет прибегать на «кыс-кыс»?
Кивает.
- … Значит и в окошко глядеть. Только закрывать надо. В холодильнике, на утро, всё не съеденное осталось.
- И шаррлотка? И хлеб в яишнице?
Напрашивается написать, как Чирков встретил сударыню, или сударыню с малышкой, или кроху с Барсиком, на следующий день, или на следующей неделе, или на следующий год, но больше Чирков их не видел.
И вроде шестнадцатый дом недалеко, и окна пятого этажа и с этой стороны дороги смутно видны… Недостаточно, чтобы разглядеть.
Представлять можно.
(zestanoyjoker) 20 марта 2012 года |
| --- |
|
|